|
Ну, а по поводу тех, кто, возможно, пожелал бы воздержаться от политической активности, замешанной на потребительстве, общество применяет свои санкции. Страх признан самым эффективным средством, срабатывающим там, где отказывают все другие. Вердикт одного из теоретиков тактики коммерческого террора — гласит: «Манипулирование на страхе — наше национальное спасение». Не брезгуют ничем. На рекламе детского питания стали печатать в углу цифры об уровне детской смертности. Вскоре цифры сменил катафалк, а затем — пустые детские туфельки в качестве все тех же печальных результатов родительского пренебрежения предлагаемыми продуктами. таков: «Тот, кто упорствует в нарушении стандартов потребления,— пишет Э. Стюарт,— столкнется с недоверчивыми взглядами и критическими оценками. Его будут считать подозрительным или слабоумным. Если он живет за счет продажи своего труда, то может лишиться рабочего места. Или от него отвернутся покупатели, если он служит продавцом. Или потеряет голоса избирателей, если он политик. Или лишится всех клиентов, если он врач или юрист. И уж наверняка от него отвернутся все его друзья...»
Стоящий за спиной рекламы большой бизнес стремится к тому, чтобы социальные узы текущего века были опосредствованы через прилавок, а любое отклонение от этого правила привело бы к неизбежному остракизму личности, было наказано потерей уважения или угрозой лишиться средств к существованию.
Эксплуатация страха во имя внедрения психологии потребительства вылилась в манеру изображать в журналах мир, в котором люди постоянно подвергаются недоброжелательной оценке окружающих, мир, где полностью отсутствуют позитивные связи между людьми. «Вы будете поражены, обнаружив, сколько раз в день люди смотрят на ваши ногти, и каждый взгляд означает, что приговор вынесен, поскольку слишком многие берут за правило составлять мнение о новых знакомых на основе этой единственной детали». Мораль? «Пользуйтесь лаком для ногтей».
Психология потребительства имеет и другие теневые стороны, разумеется, для личности тех американок, которые ей бездумно покоряются. Покупка, действующая как временный эмоциональный стимулятор, приносит лишь кажущееся облегчение. Соблазн решить с ее помощью какие-то реальные проблемы — восполнить нехватку престижа, компенсировать разочарование социальной ролью, преодолеть кризис духа — не приносит ожидаемых результатов. Она способна лишь на какое-то время отвлечь, но сами жизненные трудности не только остаются нетронутыми, но и имеют тенденцию усугубляться в результате безудержного потребительства».
«Индустрия пропаганды,— свидетельствует Э. Стюарт,— осложняет проблемы современной женщины, выставляя товары столь привлекательными, что они иногда соблазняются на покупку, не подумав, без тщательного изучения потребностей...» Ему вторит американская исследовательница К. Амундсен: «Компенсирующая способность потребителя в век назойливой рекламы, безработицы и жестких цен вряд ли может иметь какое-либо реальное значение... Женские журналы поощряют читательниц покупать все новые и новые вещи без учета их экономических возможностей». А американский экономист С. Марголиус подсчитал, что типичная американская семья ежегодно тратит около 12% своего дохода из-за различных жульнических приемов навязывания товаров.
|
