|
Отсутствие у женщин интереса к широким общественным вопросам — следствие, а не первопричина проводимой журналами редакционной политики.
«Идеи,— как подчеркивала Б. Фриден,— не имеют ничего общего с инстинктами крови, которые спонтанно посылают свои импульсы в мозг. Идеи внедряются в сознание посредством образования и печатного слова». Печатное слово «внедрялось» журналами исправно. Коньком стал собирательный имидж (в буквальном переводе — образ) «счастливой домохозяйки».
Американкам предлагалось лепить свое «я» с этого расхожего образа, неотъемлемой чертой которого, как мы уже знаем, является потребительская психология. Из беллетристики, публикуемой женскими изданиями, исчезли героини военных лет, трудящиеся женщины «нового типа». К концу 1949 г. только одна из трех журнальных героинь имела профессию, а еще спустя десять лет — лишь одна из ста. Авторы сокрушались при упоминании о работающих девушках, которые из-за недостатка времени не смогут устроить свою личную жизнь и останутся старыми девами. Американская исследовательница Э. Франза отмечает, что в беллетристике, публиковавшейся «Джорнэл», «Макколс» и «Гуд хаускипинг» на протяжении 50-х годов, одобрение получала только роль «одинокой девушки, занятой поисками супруга; матери, домашней хозяйки; вдовы или разведенной, собирающейся вскоре вступить в новый брак».
Мать-домохозяйка стала тотальной моделью для всех американок. Рассказы строились на манер светской болтовни с лучшей подругой («Мой муж и дети не понимают меня» или «Почему, когда у меня есть такой красивый дом и милые дети, я должна испытывать потребности в чем-либо еще?»). Проблемы этих «героинь» максимально приближались к заботам читательниц-домохозяек, с тем чтобы, имея перед глазами официально одобренные способы их разрешения, можно было, не колеблясь, ими воспользоваться. Действие рассказа или повести тех лет начиналось, как правило, с горя главного персонажа, подавленного лавиной домашних дел,— корью у детей, недостатком внимания со стороны мужа, скукой и одиночеством или происками невыносимых соседей. Но к концу повествований все неизменно становилось на свои места, как в памятном нам исповедальном жанре. Женщина обретала уверенность в правильности избранного пути и удовлетворение от своего статуса домохозяйки. И никогда средство, излечивающее ее, не исходило из окружающего мира.
Решение героини поступить на работу неизменно расценивалось как тревожный симптом, свидетельство неблагополучия в личной жизни. Она рисковала окончательно разрушить свой брак, идя по этому пути. В основу произведений нередко клали историю борьбы и избавления американки от опасных мечтаний о карьере и независимости. Взять хотя бы рассказ «Изготовительница сэндвичей», опубликованный в «Джорнэл». Проблема героини — деньги на карманные расходы. Каждый раз за деньгами на завтрак в кафе с подругой и прочие мелочи она вынуждена была обращаться к мужу. Муж полагал, что если жена не заработала ни доллара, то не может знать цену деньгам, а посему не доверял ей вести расходы. Она долго размышляла над своим положением, пока наконец не решилась взять заказ на изготовление сэндвичей у коллеги мужа. Часами она нарезала и украшала бутерброды, пока ее не начинало тошнить от запаха еды. Но вот муж узнал, что жена ожидает ребенка (четвертого в семье), и заявил: «Я отменяю сэндвичи. Ты мать. Это твоя работа!» «Да, босс,— пробормотала она покорно и с искренним облегчением». В тот же вечер муж принес ей чековую книжку и стал доверять ведение семейного бюджета.
Какая идиллия. Но и это не предел. Если раньше традиционная мораль одерживала верх в образах «высоконравственных» женщин, устоявших перед искушением плоти, то в рассказах нового типа «счастливая домохозяйка» одерживала победу над преуспевшей в карьере «отрицательной героиней», которая грозила отнять у нее мужа. Американский литературовед М. Сесиль пишет в связи с этим: «Соперниц — жену и любовницу — неизменно подвергали унизительному сравнению. Их достоинства всегда взвешивались мужчиной, прежде чем он окончательно решался порвать с преступной связью. И чашу весов в такой ответственный момент могли перетянуть только покорность, слабость, беспомощность, присущие супруге. Злодейке, сделавшей карьеру, дозволялось слегка покачнуть корабль супружества, но ни в коем случае не потопить его».
|
