|
Но ничего не меняется. По иронии судьбы именно благодаря системе судопроизводства в США дети подвергаются столь жестокому обращению. Суды для несовершеннолетних были созданы примерно век назад с целью избавить детей от уголовного суда для взрослых. «Однако,— указывает Г. Джеймс,— исследования показали, что со многими закоренелыми преступниками в судах обращаются лучше, чем с несовершеннолетними. Чиновники рассказывали мне, что несовершеннолетний может быть схвачен ночью и заключен в тюрьму. Рано утром он предстанет перед судьей для несовершеннолетних, и еще до ленча его в наручниках отправляют в исправительную школу... Во многих судах... оттягивают судебное рассмотрение, а тем временем дети неделями и месяцами сидят за решеткой. Теория судов такова: в случае если ребенок отправляется в заведение как правонарушитель, его надо заклеймить на всю жизнь». Добавим от себя, что, даже если ребенок убежит из дома от жестокого обращения родителей, он все равно войдет в разряд так называемых «статусных преступников», дескать, их «семейный статус» свидетельствует о неблагополучии. Ну а раз так, зачастую «статусные» арестанты, хотя и не совершившие никаких уголовных преступлений, попадают не в исправительные учреждения, а в тюрьмы. Правосудие же целиком игнорирует причины, побуждающие детей к побегам, поскольку их разбирательство явно не входит в судебную компетенцию, ведь суд вершится по законам конкретного общества, где созданы совершенно конкретные предпосылки для того, чтобы семья была такой, какая она есть. Отнюдь не случайно американские феминистки столь пристально изучают проблемы этой основной ячейки буржуазного общества, стремятся определить законы, по которым развиваются семейные отношения мужа, жены, детей. В женской роли в семье участницы движения разглядели новую форму антифеминизма. Не оспаривая необходимости постоянного ухода за детьми, они указали, что последние не в меньшей степени нуждаются в отцовской заботе, чем в материнской. Вполне убедительный довод за то, чтобы семейные роли мужчины и женщины были скорректированы.
Противники женского раскрепощения выдвигают встречный аргумент: семья с мужем-добытчиком во главе и подчиненной женой-домохозяйкой является моделью, в рамках которой достижимы наиболее значимые отношения между ее членами. Так ли это? По меткому выражению Дж. Бернард, на деле такая семья оказывается не чем иным, как «моделью супружеского несчастья». Это же подтверждает и статистика разводов. По данным Национального центра статистики здравоохранения, в 1985 г. в США было заключено 2425 млн. браков и состоялос 187 млн разводов. Таким образом, количество разводов в стране выросло на 2% по сравнению с 1984 г., в то время как число браков сократилось на 3%.
Почему же рецепты буржуазных идеологов оказались в прямом противоречии с практикой? Да потому, что антагонизмы капиталистического общества, перенесенные в сферу взаимоотношений супругов, выливаются в семейные конфликты Большие возможности, которые получил мужчина по сравнению с женщиной во всех сферах, мягко говоря, не обернулись для семьи благом. Оставленная дома женщина далека от проблем, с которыми сталкивается ее супруг, и не всегда может его понять.
О какой моральной поддержке, о какой особой функции женщины в семье может идти речь? «Она сама в смятении, психически подавлена и в не меньшей степени нуждается в успокоении. Но в лице супруга неизменно сталкивается с натренированной неспособностью разделять чужие эмоции и сочувствовать чужому горю в полном соответствии с внушенными ему с детства представлениями об истинной мужественности,— замечает социолог Лилиан Рубин.— Супруги обнаруживают, что у них остается все меньше общих точек соприкосновения и тем для разговоров. Общность интересов разрушают различные образы жизни, которые муж и жена ведут фактически порознь друг от друга Она обнаруживает, что с каждым годом все глубже погружается в социальный вакуум Их друзья — это «его друзья» или коллеги, в компании которых она просто его жена. Разрыв между интеллектуальным уровнем супругов и их запросами приводит к росту отчужденности, охлаждению взаимоотношений между ними».
Кризис супружеских отношений, замешанных на патриархальном деспотизме мужчины и женской зависимости, имеет немало проявлений, но об одном из них упомянем особо: 3,3 млн. американок — жертвы домашнего насилия. Зверства мужей стали массовым явлением. Причем случаи, поступающие в суд и, следовательно, поддающиеся учету — лишь верхушка айсберга. Служащие полиции признают, что избиение жен — один из наиболее тщательно утаиваемых видов преступлений. Многие жертвы годами, а то и пожизненно скрывают это от окружающих — из ложного стыда, страха дальнейшей расправы, боязни разбить семью, призрачной надежды на перемены к лучшему. Полиция же рассматривает избиение жен как частную привилегию супружеского дисциплинирования.
|
