|
ГОРОДА И ЛЮДИ
СТОЛПОТВОРЕНИЕ У ПОДНОЖИЯ ЭРОСА
Н
а Большом Бене по вечерам не увидишь огонька, оповещающего британцев о том, что палата общин работает. Хотя лето кончилось, холлы Вестминстера еще пустуют — депутаты, утомленные многомесячными непрерывными бдениями, не вернутся в столицу до середины октября. Но и в пору каникул у стен парламента каждый день выстраиваются длинные вереницы туристов.
Рассеянно скользя взглядами по статуям знаменитых британцев, установленным рядом с дворцом, они слушают рассказ гида о парламентской площади, на которой каждое здание хранит отпечаток многовекового прошлого страны.
По соседству с парламентом, в тени Большого Бена, застыли у причала несколько пассажирских катеров. Прогулка по Темзе редко включается в традиционные маршруты для иностранцев, желающих познакомиться с Лондоном. Не знаю точно, в чем тут дело. Возможно, в естественном желании хозяев не показывать столицу гостям с неприглядной стороны. Хотя городские власти немало потрудились над тем, чтобы очистить от ядовитых промышленных отходов реку (в нее даже вернулась рыба), течение по-прежнему несет в море консервные банки, доски, пленку и массу другого хлама.
Но если не обращать внимания на эту отнюдь не поэтическую деталь, то поездка на пароходике позволит увидеть многое из вчерашнего и сегодняшнего дня Лондона. Недаром ведь Темзу называют текущей историей. Вот прямо на набережной, неподалеку от моста Ватерлоо, высится остроконечная «Игла Клеопатры». Этот обелиск из розового гранита, увенчанный изваяниями черных сфинксов, настоящий шедевр древнеегипетского искусства, был перевезен сюда в конце XIX столетия, когда над английскими владениями, разбросанными на огромных пространствах— от Гонконга до Канады, — «никогда не заходило солнце». Пора колониальных захватов запечатлена в камне и бронзе, пожалуй, на каждой площади центрального Лондона. И разве не символично, что рядом с тяжеловесным зданием Форин офиса установлена статуя Клайва, проложившего в XVIII веке штыком и интригами путь к завоеванию Индии?
Давно потеряна империя, и даже содружество наций, этот ее современный суррогат, не именуется больше британским. Но сокровища, стекавшиеся из колоний, остались, и об этом наглядно напоминают стеклянно-бетонные массивы Сити. Когда-то «квадратная миля денег» выглядела иначе. «Верст за пять увидели мы Лондон в густом тумане. Купол церкви св. Павла возвышался над всеми другими зданиями. Близ него, так казалось издали, поднимался сквозь дым и мглу тонкий высокий столп, монумент, сооруженный в память пожара, который... превратил в пепел большую часть города»,— писал наш соотечественник Н. М. Карамзин, совершивший путешествие за Ла-Манш в 1790 году.
Собор св. Павла по-прежнему украшает городской силуэт. А монумент словно бы съежился, зажатый между громадинами банков, корпораций и бирж. Самая главная — фондовая биржа, где котируются акции и ценные бумаги, переехала в 27-этажную башню, собранную из блестящих панелей. Ее примеру последовало и страховое общество «Ллойд». В новом здании колокол, снятый с затонувшего фрегата, продолжает звонить, извещая о кораблекрушениях, хотя сфера деятельности «Ллойда» распространилась теперь далеко за пределы судоходства, затронув даже космические спутники. В послевоенные десятилетия оделись в сталь и бетон многие корпорации. Но объясняется это не столько тягой к модерну, сколько тем, что гитлеровская авиация обратила во время воздушной битвы за Англию их офисы в руины.
|
