|
Застой объясняется просто: консерваторы надеялись на массированный приток инвестиций. Однако эти расчеты оказались построенными на песке. Крупные компании, использующие современную технологию, пример удачливого миллионера Т. Спенсера не вдохновляет. Они не желают рисковать, открывая фирмы в городе, пораженном депрессией.
— Где же выход? — опрашиваю городского голову Хамилтона.
— Мы обращались к Уайтхоллу с просьбой значительно увеличить дотации, — отвечает Хамилтон, — но для консерваторов, которые поклоняются фетишу свободного предпринимательства, такие предложения звучат как анафема. Ведь их политика состоит в том, чтобы все сильнее обрубать ассигнования, идущие местным властям. Этот курс непосредственно ударил и по нам: за последние пять лет правительство изъяло из муниципальной казны примерно 120 миллионов фунтов стерлингов. Не удивительно, что положение не только с трудоустройством, но и с жильем становится катастрофическим.
Было бы, конечно, неверно сводить недуги Ливерпуля к периоду правления администрации М. Тэтчер. Нет, процесс начался намного раньше.
В кадре кинохроники — роскошный океанский лайнер. На палубе под музыку джаза лихо танцуют чарльстон дамы в кругленьких крохотных шляпках и мужчины в костюмах с расклешенными брюками. Столпы большого света разминаются перед тем, как пуститься в многодневное путешествие в Америку. Время — двадцатые годы, место действия — Ливерпуль, второй город Британской империи. В ту пору в устье рели Мерси ежедневно стояли на якоре до тысячи кораблей, и не только пассажирских. Сухогрузы везли из колоний сахарный тростник, табак; сырье перерабатывалось здесь же, на месте. Фабрикам постоянно требовались рабочие руки.
После войны все переменилось. Империя рухнула, узы, соединяющие метрополию с бывшими владениями, постепенно прерывались, особенно в результате вступления Британии в «Общий рынок». Приоритет ее внешней торговли перешел к портам, расположенным по соседству с континентальной Европой.
Плоды переориентации экономических связей с колоний на ЕЭС, пожалуй, нигде так не видны даже невооруженным глазом, как в «докленде» — на прибрежной полосе, застроенной доками. Вместе с моим знакомым Д. Гибсоном мы долго шли мимо заржавленных кранов, покинутых пакгаузов и контор, которые смотрели в сторону Атлантики пустыми глазницами окон, пока не добрели наконец до того участка, где теплилась жизнь. Людей было почти не видно, все операции совершали машины.
— Раньше в порту трудились тридцать пять тысяч докеров, сегодня их осталось всего две с половиной тысячи, — невесело сказал Д. Гибсон. — Вот вам пример «рационализации производства», как ее понимают консерваторы... Конечно, и предыдущее, лейбористское правительство оказалось не в состоянии излечить болезнь нашего города. Но по крайней мере оно старалось помочь, а тори своей политикой усугубили кризис. Вот почему Ливерпуль вместе с примыкающими к нему промышленными предместьями по берегам Мерси называют теперь бермудским треугольником британского капитализма.
|
