|
Потом на смену табачным и текстильным фабрикам пришло машиностроение. Про город стали говорить, что там производится почти все, что есть на свете,— от иголок до паровозов. И все же знаменит он был прежде всего судоверфями; владычица морей отправляла дредноуты и сухогрузы, спущенные на воду на Клайде, во все концы света. Такой знаменитый лайнер, как «Королева Елизавета», построенный уже в недавнее время, тоже сошел со здешних стапелей. Почему же сегодня не видно могучих кораблей у причалов Клайда? Почему замерли стрелы кранов, а за глухими стенами верфей не слышно привычного лязга металла и гула работающих механизмов? В городском бюро информации, куда я заглянул перед поездкой в район верфей, мне довелось прочесть такую фразу в рекламном проспекте: «Приспосабливаясь к экономическим тенденциям 80-х годов, Глазго уверенно вступает в новую эру процветания». Что ж, реклама есть реклама. Она должна излучать оптимизм и завлекать потенциальных вкладчиков капитала. Но для жителей промышленных окраин разговоры о процветании звучат как издевка.
Мы колесим по улицам, сплошь застроенным заводскими корпусами. Барри с грустью, словно читая список усопших на могильной плите, перечисляет их названия. Закрылись верфи «Джон Браун», завод швейных машин «Зингер», завод автопокрышек «Гудьир». Это — всемирно известные фирмы, но и их не пощадил спад.
Раздается гудок, возвещающий обеденный перерыв на нескольких еще работающих доках. Из проходной показываются Джон Шеридан и Арчи Маккенанн, с которыми у нас назначена встреча. Джон и Арчи чем-то похожи друг на друга. Оба средних лет, плотного сложения. Оба шоп-стюарды (цеховые профорганизаторы). Каждому судостроителю, говорят они, не дает покоя одна мысль: не приближается ли день, когда мастер назовет твое имя в числе тех, кто подпадает под увольнение. Уже тысячи остались за воротами. А ведь шансы найти новую работу ничтожны, когда на биржах труда 20 — 30 человек претендуют на одно место.
Диагноз больному британскому судостроению поставлен давно. Его жизненные силы подтачивает конкуренция на внешних рынках, прежде всего со стороны Японии. Но шопстюарды убеждены, что доки можно возродить, если бы в этом было заинтересовано государство. Если бы... На деле при правительстве Тэтчер перспективы стали еще более туманными. Верфи входят в национализированный сектор, на который тори смотрят как на обузу для казны. Вот почему некогда мощная отрасль с трудом держится на плаву.
Но, может быть, судостроители — исключение, а на другие рабочие профессии есть спрос? Обращаюсь в районный центр занятости (биржу труда). Посетителей в зале хоть отбавляй. А предложить им могут в основном подсобную или временную работу. Заведующий центром говорит: «К сожалению, вакансий для квалифицированных рабочих почти совсем нет. Что вы хотите — кризис. Даже нашему учреждению срезали смету. Приходится часть штата сокращать».
Неподалеку от биржи труда — ряды обшарпанных домов. Они явно относятся к категории непригодных для жилья. Но люди не выезжают. Некуда. Строительство доступных рабочему человеку муниципальных квартир прекратилось — на это нет средств. Впрочем, нехватка жилья вроде бы соседствует с его избытком... Район Драмчэпел недавно еще называли символом будущего Глазго. Когда строили пригород, рассчитывали разгрузить центр, обеспечить переселенцев квартирами и работой. Замысел был хороший. Но отчего посреди жилого массива видишь новые дома, у которых окна наглухо забиты, словно в заброшенных бараках? Причина все та же — закрываются окрестные заводы, и вчерашние новоселы вынуждены искать другое место под солнцем. К тому же при нынешних ценах на транспорт многим просто не по карману жить вдали от центра, где размещаются магазины.
Близился вечер. Друзья Барри ждали нас в гости. Машина остановилась у дома викторианского стиля с балкончиками и колоннами по фасаду. Внутри высокие потолки с лепным орнаментом, камин. Просторная квартира, совсем не того типа, что мы видели в Драмчэпеле. Правда, обогревать и содержать ее не дешево, объясняет Дональд, видный инженер-экономист. Его миловидная жена Сандра успевает угощать шотландскими блюдами и рассказывать о своей мечте — написать книгу о женщинах Глазго (Сандра — по образованию социолог).
|
