|
Хотя за столом собрались люди, давно и близко знавшие друг друга, я не чувствовал себя посторонним. Барри подшучивал над приверженностью хозяина шотландским национальным традициям, а Дональд под смех гостей в ответ обвинил друга в том, что, погрузившись в университетские науки, он стал витать в облаках. Эта добродушная пикировка отвлекла, казалось, внимание от забот дня, но ненадолго. Сандра рассказывала, что у нее несколько лет нет постоянной работы. Ее подруга, сидевшая за столом, — в таком же положении.
«Мы не бедствуем, когда с тобой семья — тверже чувствуешь почву под ногами,— говорила Сандра. — Но ведь у подруги дочь и сын вот-вот кончат школу, а вокруг почти все знакомые выпускники остались не у дел. Представляете: если детей лишают надежды, то как могут чувствовать себя родители?»
Перед отъездом я вновь побывал по делам на площади Георга и с трудом узнал ее. Рядом с бронзовыми статуями почетных граждан легкомысленно сверкала огнями елка, из динамиков лилась бравурная музыка. Отсюда, из принарядившегося и празднику Глазго, Глазго умирающих доков и мрачных, заброшенных зданий казался бесконечно далеким.
Помнится, еще в школе на уроке географии учительница объясняла, что Саутгемптон — это порт на южном побережье Британии. Но только попав в этот город лет сорок спустя, я узнал, что однажды была сделана попытка разлучить Саутгемптон с морем. Непобедимый король Кнуд уверовал в свою способность повелевать даже волнами и, выйдя на берег, приказал морю отступить. Как ни грозен был монарх-викинг, перед которым трепетала не только Англия, но и Скандинавия, стихия ему повиноваться отказалась, и Саутгемптон все последующее тысячелетие оставался воротами страны во внешний мир.
Правда, для того чтобы эти ворота работали исправно, горожанам пришлось немало потрудиться. Одевались в камень берега, строились причалы и пакгаузы. Уже в нашем столетии от доков были проложены современные автострады, ведущие в глубь страны.
Если сегодня выйти к пирсу, от которого в 1620 году отправлялись в путь через Атлантику на паруснике «Мэй-флауэр» («Майский цветок») пилигримы, основавшие первую английскую колонию в Северной Америке, то взору откроется внушительная картина. Супертанкер, вознесшийся над водной гладью метров на 30. Круизный лайнер на дальнем рейде. Буксиры и катера, снующие между океанскими судами. Кажется, что порт переживает пору бурной активности.
Увы, первое впечатление обманчиво. Танкер пуст и стоит на приколе уже многие месяцы потому, что владельцы не могут найти ему применения. Число кораблей, заходящих для ремонта, сократилось катастрофически. Короче, Саутгемптон, подобно многим другим портам Западной Европы, не избежал воздействия экономического застоя.
— Морская торговля всегда была артерией жизни для нашего города. Так обстоит дело и сейчас. Недаром мы удерживаем второе место в Британии по объему контейнерных операций, — говорит лейборист Алан Уайтхед, избранный в мае 1984 года лидером муниципального совета. — Однако верфи с традиционным оборудованием оказались нежизнеспособными: старые формы перевозок захирели. Нужно что-то делать с доками, нельзя допустить, чтобы большая часть порта приходила в запустение. Нужно искать средства для реконструкции.
|
