|
СТРАНА ЗА РЕКОЙ ТУИД
Говорят, что Эдинбург, как и Москва, вырос на семи холмах. Наверное, так оно и есть. Во всяком случае, замок, с которого начался город, стоит на скалистой горе и смотрит грозными бойницами на окружающие здания свысока не в переносном, а в прямом смысле слова. Но мне столица Шотландии запомнилась не перепадами ландшафта, а бережно-чутким отношением к старине, ко всему, что связано с национальными традициями.
Когда, покинув шумный центр, где сосредоточены отели, вы идете по направлению к району Королевская миля, то это передвижение не столько в пространстве, сколько во времени. Потому что из нашего торопливого века сразу переносишься в эпоху Реформации. Островерхие черепичные крыши, массивные стены из камня, отесанного вручную, блеск медных вывесок над дубовыми дверями. Здесь каждый дом был свидетелем мятежей, осад, казней, которыми отмечена история Шотландии в ту пору, когда она еще сохраняла независимость.
Вот бывший парламент, полномочия которого были переданы Вестминстеру в 1707 году. А если пройти немного выше в гору, то окажешься у другого здания семнадцатого века, там сейчас музей, в котором сохранены рукописи и вещи Р. Бёрнса, великого шотландца, прославившего свой край вольнолюбивой поэзией.
Впрочем, эдинбуржцы не пытаются приукрасить свое прошлое. Можно постоять у колодца ведьм, точнее говоря, у фонтана, устроенного на том месте, где сотни женщин, заподозренных в колдовстве, нашли смерть на костре. Все путеводители советуют также посетить таверну «Броди». Броди был отменным столяром и даже городским советником, но прославился тем, что многие годы вел двойную жизнь: днем — почтенного гражданина, а по ночам разбойника на большой дороге. В 1788 году ловкача казнили на эшафоте, сработанном по его собственному чертежу. Он послужил прототипом для героя произведения другого знаменитого шотландского литератора—Р.-Л. Стивенсона.
Конечно, в том, что охране древностей придается такое значение, есть трезвый, деловой расчет. Туризм — один из китов, на котором зиждется благосостояние города. Сотни тысяч путешественников ежегодно приезжают сюда, чтобы полюбоваться архитектурными ансамблями Эдинбурга.
Особенно пылкую привязанность к национальному наследию испытывают потомки тех шотландцев, которые давно, подчас полтора-два столетия назад, покинули страну. Если сегодня пересчитать число лиц шотландского происхождения, осевших в Америке, Австралии и других государствах, то оно во много раз превзойдет нынешнее пятимиллионное население края. О том, что заставляло шотландцев в ту далекую эпоху отправляться за моря, мы расскажем позже, в главе «Несостоявшееся чудо». А пока отметим, что эмиграция не прекращается по сей день, хотя, конечно, уменьшение населения не носит теперь такого катастрофического характера.
В чем дело? Может быть, у Шотландии нет естественных ресурсов или слишком мала территория, чтобы обеспечить достойную жизнь ее сыновьям?
Нет, на скудость природы им жаловаться не приходится, Если представить, что Шотландия была бы отдельным государством, то она заняла бы пятое место в несоциалистическом мире по добыче нефти. На морском шельфе открыты месторождения газа, прибрежные воды богаты рыбой, а недра — неограниченными запасами угля. Словом, природный потенциал способен вызвать зависть у соседей Шотландии в Западной Европе.
В департаменте планирования министерства по делам Шотландии (я посетил его вместе с группой журналистов) отмечали высокую квалификацию рабочих, разветвленную сеть университетов и научных учреждений, на которые может опереться промышленность. Таким образом, объективно существуют самые благоприятные условия для роста экономики. Чем же тогда объяснить, что редкий месяц проходит без сообщений о том, что закрылось крупное предприятие? Почему уровень безработицы в Шотландии даже выше, чем в среднем по Соединенному Королевству?
|
