|
Что ж, хорошее пожелание. Другой вопрос: можно ли его реализовать? Ведь связи с социалистическими государствами контролируются Лондоном.
Надо сказать, что, встречаясь с шотландцами, я всегда ощущал доброжелательность и интерес к Советскому Союзу. Помнится, собрался съездить в селение Москва. Откуда родилось это название, установить непросто. Считают, что оно укоренилось после войны 1812 года. Как бы то ни было, первая задача попасть на место, а не зная дорогу, сие довольно сложно. Звоню местному журналисту Джону Малкину, и он сразу соглашается стать моим проводником, хоть ради этого и придется проколесить добрую сотню миль.
Деревня оказалась не такой маленькой, как ожидал. Аккуратные коттеджи, ремонтная мастерская, харчевня, начальная школа. Пожилой механик, с гордостью показывая на самый большой дом, который окрестили Кремлем, говорил, что гости из России здесь уже бывали и им всегда рады. По обеим сторонам шоссе, насколько хватало глаз, тянулась раскисшая от дождя пашня, разделенная перелеском. В общем, это был типичный уголок шотландской низменности, если не считать, конечно, что мы стояли у околицы селения Москва, а под мостом бушевал ручей, носивший имя великой русской реки Волги.
Симпатичная дежурная, выдавая ключ от номера в отеле, посоветовала: хотите познакомиться с Глазго — начинайте осмотр с площади Георга. Это — сердце Глазго, сами увидите...
И вот я стою на площади Георга, повернувшись лицом к городским палатам (муниципалитету), и начинаю понимать смысл рекомендации, услышанной в гостинице. Площадь взяли в каре статуи мужей, прославивших своими деяниями или творениями Глазго, а жителей города, как вскоре обнаруживает каждый приезжий, можно заподозрить в чем угодно, только не в недостатке привязанности к родным местам. Они, правда, чуть-чуть завидуют Эдинбургу: все-таки это столица Шотландии, но в разговоре никогда не упустят случая напомнить, что в извечном соперничестве двух городов Глазго давно держит первенство как центр индустрии и науки.
В самом деле, здесь конструировал паровой двигатель Джеймс Уатт, читал лекции по философии и политэкономии Адам Смит, создавал водонепроницаемую ткань Чарльз Макинтош. Достаточно назвать хотя бы эти имена, чтобы стало ясно, что в Глазго не зря гордятся своими знаменитыми согражданами. Впрочем, былая слава города отлита не только в бронзе монументов.
Вернемся на площадь Георга, к городским палатам. Это не просто муниципалитет, а, если хотите, памятник той эпохе, когда Британия была мастерской мира и могла себе позволить роскошь строить, не считаясь с затратами.
Спроектированные в стиле итальянского ренессанса, палаты не уступят дворцам венценосцев в изысканности внутреннего убранства. Итальянский мрамор лестниц, фигуры из нефрита, панели австралийского дерева, мозаика на потолках, люстры (венецианского стекла в холле для приемов...
Величественный гид, работающий в палатах, рассказывал, каких уникальных мастеров выписывали из-за морей отцы города и как сама королева Виктория в 1888 году приехала на торжества в честь открытия здания. «Прекрасная была пора, жаль, что я не родился в то время»,— несколько неожиданно завершил он экскурсию.
Тоска по «золотому веку» империи—не навеяна ли она разочарованием веком нынешним? Мы размышляем над этим вопросом вместе со студентом университета Барри Доэрти, который согласился показать мне город. Прежде чем поступить в университет, Барри работал строителем, а потом увлекся политическими науками и историей. Прошлое Шотландии — близкая ему тема. Глазго, говорит он, начал богатеть в XVIII столетии, когда для шотландских купцов открылась возможность вывозить табак из Америки. Вся торговля табаком с континентальной Европой велась тогда через устье реки Клайд, по берегам которой росли пакгаузы и причалы.
|
