Ритуал

Для того чтобы совершить ритуал, лорду нужна помощь по крайней мере двух клерков. Один придерживает коленями конец пергамента, чтобы он не сворачивался, подобно куску линолеума, а второй развертывает свиток и указывает место для автографа. Дебаты были вызваны тем, что какой-то новый и, по-видимому, весьма наивный лорд предложил упростить процедуру, заменив свиток книгой в хорошем переплете. В ответ граф Сент Элдвин с возмущением воскликнул: «Как можно во имя маленькой выгоды отказаться от обычая, соблюдаемого триста лет. Это тот случай, когда перемены происходят ради перемены». Разумеется, книга была отвергнута, свиток остался. Мне, увы, не довелось быть свидетелем той жаркой дискуссии, хотя по другим поводам сидеть на галерее для прессы случалось не раз. Какое же зрелище открывается посетителю, допущенному в палату лордов? Прежде всего бросается в глаза пышность убранства. Фрески, колоссальных размеров хрустальные люстры, цветные витражи окон. Со стен в зал угрюмо смотрят статуи восемнадцати баронов, которые принудили в 1215 году короля Иоанна подписать Великую хартию вольностей. Бронзовые изваяния призваны внушать, что палата, унаследовав дело, начатое авторами хартии, стоит, дескать, на страже прав подданных ее величества. В дальнем конце зала виднеется трон королевы, завешенный покрывалом, а в центре находится главная достопримечательность палаты — три мешка, или пуфа, с шерстью, обитых красной материей. Один из них предназначен для лорд-канцлера, облаченного в парик и мантию, остальные — пустуют. Формально лорд-канцлер выполняет такую же роль, как и спикер в палате общин. Но фактически он ее председатель. Он открывает и закрывает заседания, а во время дебатов его обязанности сводятся к тому, чтобы слушать. Очевидно, бремя это не такое уж легкое, потому что, по свидетельству завсегдатаев палаты, Хейлшем — лорд-канцлер в правительстве Тэтчер нередко наклонялся к кому-либо из коллег и ворчливо говорил вполголоса про оратора: «Дурак проклятый» или «Несет абсолютную чушь».    Время от времени голова лорда Хейлшема опускалась на грудь, глаза закрывались, парик сползал набок, а палка бесшумно падала на пол. «Заснул»,—перешептывалась публика. И ошибалась. Те репортеры, «то изучил привычки лорд-канцлера, знают, что на самом деле он таким своеобразным способом концентрировал свое внимание. Уже через мгновение его глаза были открыты и пристально устремлены на выступающего, а парик водружен на место. Мешок лорд-канцлера словно бы напоминает о поре средневековья, когда пуфы заменяли всем пэрам стулья. Отсюда не следует, однако, делать заключение, что и другие части интерьера столь же древние. Отнюдь нет. Вестминстерский дворец строился в середине прошлого века, и архитекторы, следуя тогдашней моде, старались воссоздать стиль готики. За лорд-канцлером сидит в кабинке герольдмейстер, который во время церемоний носит черный жезл и одновременно отвечает за безопасность палаты. Большинство лордов располагается, в зависимости от партийной принадлежности, по левую и правую руку от трона. Причем сторона, где сидят консерваторы, именуется «духовной». Дело тут не в том, что титулованные тори больше других заботятся о спасении своих и чужих душ. Просто рядом с ними сидят епископы англиканской церкви. Вот чем объясняется это название. Есть еще и поперечные скамейки, предназначенные для пэров, не принадлежащих ни к одной из партий.    Помещение поражает своими скромными размерами. Если не знать здешних порядков, то невозможно представить, как тут могут расположиться около 1200 пэров. Но на сей счет переживать не стоит. Еще три десятка лет тому назад виконт Сэмуил не без ехидства заметил, что «палата лордов является единственным в мире институтом, который сохраняет эффективность благодаря постоянному абсентеизму своих членов». Эта традиция с успехом продолжается: в 1984 году, например, на заседаниях присутствовало в среднем по 321 человеку.