|
С тем, что служители Фемиды представляют собой замкнутое сословие, изолированное от «человека с улицы», соглашаются даже некоторые апологеты «британского образа жизни». Однако, сделав такое признание, они тут же говорят, что, мол, кастовость в данном случае не порок, а скорее достоинство, так как она помогает поддерживать беспристрастность закона, который царит и над политической властью, и над классовыми интересами.
Поскольку этот постулат постоянно культивируется в сознании британцев, стоит посмотреть, каково положение на самом деле. Для начала отметим, что судьи в Англии не избираются населением, а назначаются лорд-канцлером. Лорд-канцлер занимает уникальное положение среди высших деятелей государства. Он воплощает в себе сразу три должностных лица: члена кабинета министров, спикера палаты лордов и старшего судьи, возглавляющего органы юстиции. Во многих буржуазных государствах конституции провозглашают разделение законодательной, исполнительной и судебной власти. В Британии эта теория не может быть реализована даже в формальном смысле. Само существование поста лорд-канцлера с его многозначной ролью наглядно опровергает миф о том, что суды независимы от правительства.
Несостоятельность версии об их надклассовом характере становится особенно очевидна, если проанализировать социальный состав тех, кому доверено вершить закон. Статистика свидетельствует, что четверо из каждых пяти судей являются выпускниками привилегированных частных школ, где в состоянии обучать детей лишь аристократы, толстосумы (и иногда представители средних слоев). Это люди, которые не испытывали нужды, не стояли в очереди за пособием по безработице. Они в буквальном смысле слова сыновья своего класса, исповедующие консервативные взгляды и беспрекословно приверженные принципу неприкосновенности частной собственности.
При этом чем выше уровень судьи, тем теснее его связи с правящей верхушкой.
Так, из девяти лордов-судей, занимавших эти посты в 1983 году, семь окончили частные школы. Восемь судей были выпускниками университета Оксфорда, который наряду с Кембриджем служит главной учебной базой для подготовки политических деятелей, финансистов и ведущих государственных чиновников. Принадлежность к элите и особенно к аристократическим родам дает огромные преимущества для продвижения по юридической пирамиде. Наиболее характерна в этом плане карьера упоминавшегося уже лорд-канцлера Хейлшема, отец которого также восседал на мешке с шерстью в палате лордов.
Несколько лет назад скандальную известность приобрело уголовное дело выпускника аристократической школы в Итоне, который очистил два банка. Вел процесс судья, когда-то окончивший ту же школу. В итоге грабителю был вынесен до смешного мягкий приговор, который не предусматривал даже тюремного заключения.
Эту историю здесь часто приводят в качестве примера того, как симпатии к представителю своего круга повлияли на объективность позиции судьи. Впрочем, случай с уголовником, избежавшим кары, может быть, не столь типичен. Куда более существен другой момент. Через суды часто решаются споры между рабочими и предпринимателями. И тут уж ни о какой беспристрастности речи быть не может.
Вот что говорил по этому поводу судья апелляционного суда лорд Скраттон: «Мы вращаемся в том же обществе, что капиталисты, обучаемся и воспитываемся в духе тех же идей, что и капиталисты. Разве может рабочий или профсоюзный активист добиться от нас беспристрастного приговора?»
Действительно, трудно ему на это рассчитывать, хотя еще в начале века парламент принял закон, защищающий от судебного преследования профсоюзы, которые вынуждены в интересах своих членов вступить в конфликт с хозяевами. Однако после прихода к власти правительства М. Тэтчер эта гарантия практически была сведена на нет. Консерваторы разработали законодательство, налагающее на тред-юнионы такие ограничения, которые отдают их на милость судов.
К примеру, теперь забастовщики могут выставлять пикеты численностью не более шести человек и только рядом со своим предприятием. Отсюда следует, что так называемое вторичное пикетирование, то есть взаимная помощь рабочих с разных фабрик, даже в пределах одной отрасли, находится под запретом. Это правило дало в руки директоров компаний и симпатизирующих им судей эффективное оружие для разгрома стачек.
|
