В ТЕНИ БОЛЬШОГО БЕНА
Бронзовый Оливер Кромвель, повернувшись спиной к Вестминстерскому дворцу, задумчиво взирает с пьедестала на поток машин, катящих по площади. Когда грозный лорд-протектор наводил ужас на роялистскую аристократию, на месте нынешнего парламента высилось здание куда более скромной архитектуры и размеров. Но уже в те времена заседаниям палаты общин предшествовала процессия спикера.
Чтобы понаблюдать эту церемонию, я прошел мимо памятника Кромвелю к воротам Св. Стефана и поднялся в центральный холл. Ровно в два часа дверь распахнулась, и в зале появился здоровенный мужчина в черном камзоле, белых чулках и ботфортах с тяжелой булавой на плече. Это был пристав. За ним шествовал спикер в парике и тунике со шлейфом, который несли помощники.
Процессия неторопливо проследовала по коридору. После того как булава — символ авторитета спикера — была водружена на стол и совершен обряд молитвы, в палате начались дебаты.
Рядовой англичанин наверняка не разбирается в хитросплетениях здешних традиций, не знает он и мудреных правил, которые регулируют работу палаты. Зато ему еще в школе внушают мысль о том, что Вестминстер начал представлять интересы граждан раньше, чем законодательный орган в какой-либо другой стране, и по сей день остается оплотом парламентской демократии. Об этом же постоянно толкуют с официальных трибун.
Однако, как говорится, от повторения слова «халва» во рту не станет сладко. В последнее время общественность все больше убеждается в том, что парламент утратил контроль над исполнительной властью. В этом плане характерен опрос общественного мнения, проведенный по заданию еженедельника «Экономист». Он показал, что, по мнению британцев, заднескамеечники (то есть рядовые депутаты) пользуются куда меньшим влиянием на политику кабинета министров, чем чиновничья бюрократия и частный бизнес.
Что же за сдвиги происходят в структуре власти в Англии и какую роль играет в ней Вестминстер?
В палате общин насчитывается 650 мест для депутатов, или, как их принято кратко именовать, «эм-пи». Когда в 1983 году тори получили на выборах 397 мандатов, М. Тэтчер объявила итоги голосования триумфом ее партии. Тем не менее, даже «Санди тайме», с энтузиазмом поддерживавшая во время предвыборной борьбы консерваторов, вынуждена была констатировать: «Ни одни результаты выборов со времени введения всеобщего избирательного права не были столь скандально несправедливы. Премьер, торжествуя, воцаряется на Даунинг-стрит не на основе взлета популярности, а благодаря несправедливой избирательной системе».
Что имеет в виду газета? То, что в Англии принят мажоритарный метод подсчета голосов, при котором распределение депутатских мест определяется не общим числом избирателей, проголосовавших за партию, а ее относительным превосходством по сравнению с соперниками в отдельных округах. Эта система позволила консерваторам утроить в палате свой перевес над оппозицией, в то время как доля голосов, полученных ими, уменьшилась и составила всего 30,8 процента зарегистрированных избирателей.
Как видим, если правительство опирается на большинство мест в палате, это еще не означает, что оно представляет большинство народа. Тем не менее, полномочия британского кабинета огромны, некоторые здешние специалисты по государственному праву называют их даже диктаторскими. И хотя вся парламентская процедура призвана создать впечатление, что ни один важный шаг не может быть сделан без всестороннего публичного обсуждения в палате, фактически правительство зачастую либо вообще не спрашивает ее согласия, либо предлагает проштамповать решения, которые были заранее заготовлены чиновниками за ее стенами.
Палату общин часто называют «старейшим клубом Европы». Действительно, это прямоугольное помещение с рядами зеленых кожаных скамей чем-то напоминает гостиную. По размерам она в четыре раза меньше американской палаты представителей, в которой меньше членов. Интимность обстановки подчеркивает и то, что «эм-пи» обычно не читают своих речей. Для того чтобы начать дискуссию, достаточно присутствия четверых человек, а кворум для голосования — сорок. Зрителю, впервые попавшему на галерею для публики, сразу бросается в глаза, как часто депутаты выходят и входят, раскланиваясь со спикером и перешептываясь с коллегами. Все это, гласит традиция, создает настроение палаты, с которым ни один премьер не может не считаться.
