|
Штаб-квартира партии разместилась в западной части города на проспекте Фолзроуд. Это не совсем обычный проспект. Его название, если хотите, стало символом, оно вместило в себя и безысходность существования обитателей католических гетто, и решимость коренных ирландцев не мириться с положением граждан второго сорта. Сколько раз за последние месяцы войска блокировали подступы к Фолз-роуд, чтобы подавить массовые волнения! Об этих столкновениях напоминают пустые металлические бочки, которые в нескольких местах перегораживают проспект, остов сгоревшего автобуса у обочины и вознесшаяся над фабричными трубами башня с телеобъективами, откуда английская разведка круглые сутки держит под наблюдением район.
На войне как на войне. Шестеро солдат с автоматами наперевес врываются в подъезд многоэтажной коробки.
Кого ищут? Партизан из Ирландской республиканской армии, кого же еще?— отвечает мой спутник. Ночью здесь была перестрелка, обнаружен труп полицейского осведомителя, казненного подпольщиками...
Дальше от центра города обстановка немного спокойнее. Мрачные двухэтажные дома, осколки разбитого стекла на тротуаре, небрежно одетые мужчины, бледные дети, с криком гоняющие мяч по асфальту. На проспекте и в переулках ни деревца, ни кустика. На этом унылом фоне бьет в глаза лаконизмом и законченностью настенная «граффити», «Уничтожим блоки «Эйч»!», «Британцев вон из Ирландии!» — энергично взывают лозунги с фабричной стены, а рядом, на фасаде то ли школы, то ли молодежного клуба, кто-то начертал исполненную горькой иронии фразу: «Есть ли жизнь до смерти?»
Вот наконец и дом, который мы ищем. Здание партии Шин фейн (ее называют политическим крылом Ирландской республиканской армии — ИРА) выделяется среди соседних домов тем, что на тротуаре вокруг него лежат громадные валуны. Это своеобразные баррикады, очевидно воздвигнутые на случай штурма штаб-квартиры. Если фасад дома выглядел весьма грозным, то интерьер отнюдь не напоминал крепость, подготовившуюся к осаде. Стук пишущей машинки, брошюры, сложенные в углу комнаты, а за столом — мужчина лет 25, довольно хрупкий на вид, с руками интеллигента. Это председатель партии Шин фейн в Белфасте Р. Маколи.
— Участники голодовки,— говорит он,— требуют, чтобы власти изменили унизительный тюремный режим и предоставили им статус политзаключенных. Это законное требование, ведь они принадлежат к движению, которое ведет борьбу под ясными политическими лозунгами — покончить с разделом страны, добиться ухода британских войск из Северной Ирландии.
— А что значит в данном случае статус политзаключенного? — продолжал Маколи.— Это значит, что власти должны перестать обращаться с республиканцами как с уголовниками. Они должны отменить принудительный труд, предоставить им право носить свою, а не тюремную одежду и общаться между собой. Вот чего, если говорить вкратце, добиваются наши единомышленники.
Однако смысл конфронтации в Лонг Кеш вышел далеко за пределы тюрьмы. Трагедия Сэндса и его товарищей сфокусировала в себе участь католического населения Ольстера, которое раздел страны обрек на положение бесправного меньшинства. Недолгая жизнь Сэндса может многое рассказать о том, как отчаяние и гнев толкают рабочую молодежь на путь вооруженной борьбы против английского господства. Семья Сэндса жила в районе Белфаста, населенном преимущественно протестантами. Парень неплохо занимался в школе, отличался на спортивных состязаниях, а в 16 лет пошел учиться на механика. Однако благополучный мир, в котором рос Бобби, рухнул. Ночью в стену его дома несколько раз выстрелили. Это предупреждение знакомо многим католикам в Белфасте. Оно означает: уезжайте, а не то пришлось перебраться в другой район, а затем уйти с завода: там тоне пригрозили расправой.
|
