|
В девятнадцать лет Сэндса впервые арестовывают по обвинению в принадлежности к ИРА. В тюрьме «за непокорность» долго держат в камере-одиночке. Через три года — несколько месяцев свободы и снова казематы в Лонг Кеш. Теперь он становится уже признанным руководителем заключенных. «Мой дед говорил, что посадить в клетку жаворонка — значит совершить жестокое преступление, потому что жаворонок символизирует свободу и счастье. Я чувствую, что у меня есть что-то общее с этой птицей,— писал Сэндс своим друзьям. — Я политический заключенный. У меня отобрали одежду и бросили в грязную камеру... Но мою решимость никто не сможет поколебать».
Трагедии в Лонг Кеш не видно конца. Спрашивается, сколько же смертей понадобится, чтобы Лондон согласился на переговоры и поиски компромисса с участниками протеста.
Я попросил рассказать об атмосфере в тюрьме священника Д. Фола — одного из немногих католиков, кому постоянно разрешен доступ в блоки «Эйч».
— Честно говоря, когда умер Сэндс, я подумал: его товарищи начнут беспокоиться, вести себя нервозно. Но ничего подобного не произошло,—• ответил Фол.— Они сохраняют спокойствие, не афишируют своих страданий. У республиканцев в Лонг Кеш есть свой руководитель. Раньше им был Сэндс, теперь это другой человек. Он отбирает очередного добровольца, который должен заменить погибшего. Учтите еще вот что: помимо голодовки уже несколько месяцев длится другой протест •— более 400 человек отказываются носить тюремную одежду, у них в камерах нет ничего, кроме одеял.
Следует сказать, что демократические организации Ольстера, да и многие ирландцы, с кем мне довелось беседовать, не согласны с методами борьбы, к которым прибегает ИРА. Ее вооруженные акции еще более взвинчивают атмосферу в провинции, усиливают межобщинную рознь. И, тем не менее протест заключенных вызвал к ним волну симпатий в обеих частях Ирландии. О настроениях католического населения, пожалуй, ярче всего говорят результаты дополнительных выборов. Шин фейн выдвинула кандидатом Сэндса. Несмотря на то, что официальная пропаганда приклеила ему ярлык «террориста», он получил большинство голосов и стал депутатом английской палаты общин.
Казалось бы, итоги голосования, не говоря уже об элементарной гуманности, должны были побудить Лондон занять более гибкую позицию в конфликте с узниками. Однако премьер-министр М. Тэтчер заявила в парламенте: сколько бы ни объявлялось голодных забастовок, мы не пойдем на уступки. И в оправдание сослалась на то, что республиканцы не хотят решать проблему Ольстера методами парламентской демократии.
Позволительно спросить: а хотят ли этого на Уайтхолле? Ведь консерваторы внесли в парламент и добились одобрения законопроекта, который лишает ирландских заключенных права баллотироваться в палату общин. Победа Сэндса на выборах, как видно, не дает правительству покоя. Оно боится как бы республиканцы не обрели вновь своего депутата в Вестминстерском дворце. Характерный штрих: словно в насмешку над демократическими нормами тори окрестили законопроект «биллем о народном представительстве».
Одиннадцатилетний Стефен Маккономи стоял на тротуаре и наблюдал за тем, как четверо или пятеро ребят чуть постарше его самого швыряли камни в «сарацина». Камни иногда стукались о броневую обшивку, но тех, кто сидел в транспортере, это, казалось, не очень волновало. Мальчишки что-то кричали солдатам, а потом бросили на капот трехцветный ирландский флаг. Стефен видел подобные сцены не раз: ведь если живешь в Богсайде — рабочей округе города Дерри, то волей-неволей привыкаешь к солдатам в камуфляжной форме и броневикам на улицах. Привыкаешь и к тому, что молодежь встречает англичан как оккупантов — улюлюкает им, а иногда устраивает завалы из досок и мусора на пути машин.
|
