|
Не знаю, каков был на самом деле расчет тех, кто посылал бронемашины в Богсайд, заглядывать в штабные бумаги английского гарнизона не приходилось. Но вот очевидный факт: репрессии со стороны властей только поднимают популярность среди католической общины партии Шин фейн, которая открыто заявляет, что в борьбе за независимость и объединение Ирландии могут идти в ход как политические, так и военные средства. Недаром кандидаты от этой партии, связанные с подпольной Ирландской республиканской армией, все чаще проходят на выборах то в муниципалитеты, то в местную ассамблею, то в парламент. Причем очень многие избиратели, на которых партия опирается, вовсе не одобряют военную кампанию ИРА. Их голоса — это голоса протеста против британского правления.
Из Дерри едем обратно в Белфаст. Шоссе бежит мимо аккуратных белых коттеджей, вьется по склонам холмов, покрытых сочной зеленью. Смотришь по сторонам — и понимаешь: не зря Ирландию называют изумрудным островом. Останавливаемся на обочине. Тишина. Воздух, не замутненный автомобильными выхлопами, силуэт собора на горизонте. Бунты, пожары — все это выглядит отсюда бесконечно далеким. Кажется, «сарацины» никогда не оставляли следов на этих пастбищах, где цветет трилистник — растение, которое большинство ирландцев считает национальной эмблемой.
Пастораль кончилась, как только попали в столицу провинции. Мотки колючей проволоки на ограде вокруг торгового центра, руины сожженных строений, которые подкрадываются почти вплотную к гостинице. В фойе отеля продаются вечерние газеты. Самая свежая новость — перестрелка в фабричном районе Западного Белфаста. Здешних читателей таким сообщением не удивишь.
Волнения не стихают с конца 60-х годов. Эпицентрами их становятся попеременно то Белфаст, то Дерри. На рабочих окраинах взрослеет поколение, которое не видело ничего, кроме разрухи да пластиковых пуль. Передо мной это поколение предстало в образе трех чумазых худых парней, возившихся у ржавого автомобиля.
По всем стандартам такой колымаге место на свалке. Но ребята подкрашивали кузов, промывали карбюратор и явно собирались вернуть ее к жизни. Плотный механик по имени Джим присматривал за работой. Словом, все походило на обычный учебный цех, но молодежь в нем трудилась не совсем обычная. Каждый успел получить судебный приговор за угон чужой машины. Значит, воры? Нет, шли на риск вовсе не ради корысти. Среди подростков стало считаться шиком увести машину и промчаться на ней на бешеной скорости через контрольно-пропускной пункт, где дежурят солдаты. Повезло — ходишь в героях, не повезло — получишь свинец в спину. Ну, а тех, кого задержали, в конце концов посылают в мастерскую для «перевоспитания».
— Стараемся наставить их на путь истинный, учим обращаться с техникой и даже разрешаем погонять по мототреку, раз уж они так любят быструю езду, — объяснил Джим. — Но что дальше? Не только у моих подопечных, с судимостью, но и у «чистых» ребят шансов на постоянную работу нет никаких. Поговорите с ними — убедитесь сами. Живут только сегодняшним днем... Ведь даже если начнется оживление в Британии, у нас все останется по-прежнему: большинство заводов закрылось, крупный бизнес обратно не заманишь.
Джим прикрикнул на парней, в шутку затеявших потасовку у ограды, потом сказал, словно размышляя вслух:
— Да и как задать им позитивный заряд? Поймите, я против насилия, но когда любого из нас могут задержать на улице или арестовать дома, засадить в одиночку на неделю и выбить признание, какое нужно охранке, то, как называть такие порядки? Ребята видят, что творится вокруг. Стоит ли удивляться тому, что ИРА не испытывает недостатка в добровольцах.
|
