|
Странная ирония судьбы — общинник, исчезнувший в XVIII столетии, превращается в фигуру, окруженную ореолом романтики. Но этот ореол, хоть и привлекает массу туристов, способствует экспорту шотландской национальной одежды, не может тем не менее служить опорой благосостояния для потомков общинников. Вот почему в шестидесятых и семидесятых годах правительство решило подвести более прочный фундамент под экономику края. Именно в тот период в государственном секторе или при содействии государства были построены крупные промышленные предприятия.
Когда возводился алюминиевый завод в Инвергордоне, пресса подавала это событие как зарю индустриальной эры. Завод оборудовали по последнему слову техники, а обилие пресной воды в соседних озерах позволило наладить выпуск металла с самыми низкими в Западной Европе издержками производства. Со всех концов Шотландии потянулись рабочие. Вблизи завода выросли аккуратные коттеджи, через реки и холмы была проложена скоростная автострада «Север».
Мог ли в то время кто-либо из новоселов Инвергордона предположить, что эта автострада окажется дорогой в «никуда». Вряд ли. Ведь компания сулила работу до конца жизни... Увы, индустриальный бум семидесятых сменился кризисом, монополии, контролирующие сбыт алюминия на Западе, пришли к выводу, что его выплавляют слишком много, и завод закрылся.
Госпожа Бетти назвала политика, которого одно время прочили в лидеры партии тори. Он входил в правительство и до сих пор заседает в палате общин. Достопочтенный джентльмен заявился на сеанс в парике, рассчитывая сохранить инкогнито. Но не тут-то было.
— Он, очевидно, решил: раз гадалка, значит, и газет не читает, и телевизор не смотрит. Нет, в нынешние времена, если будешь следить только за ходом светил на небесах, быстро растеряешь клиентуру.
— Кстати, по поводу светил. Что они обещают? — задал я сакраментальный вопрос и передал хозяйке в благодарность за интервью небольшой русский сувенир.
Мадам Бетти растрогалась и на минуту «вышла из образа».
— Созвездия пусть движутся своим путем, а я надеюсь, что на земле будет мир. И еще напишите: я никогда не верила тому, что газеты сочиняют о русских, потому что помню войну и знаю — мир обязан вам победой над Гитлером.
Иногда ко мне заглядывает Дик. Нескладный, с гладко причесанной шевелюрой, он выглядит моложе своих 18 лет. Мы познакомились еще в то время, когда он каждое утро перед началом занятий в школе приносил газеты в наш подъезд.
В школе Дик больше любил физику и уроки, на которых нужно было что-нибудь мастерить. А история, география и литература не пользовались почетом. И все же я был неприятно поражен, когда в разговоре на тему о второй мировой войне он вдруг спросил: «А на чьей стороне Россия воевала?»
Пришлось объяснить. И тут юноша вспомнил, как отец, который в составе английских войск сражался за освобождение Италии, говорил: без России мы бы не выстояли.
—Неужели в школе вам не рассказывали о том, что Англия и Советский Союз были союзниками? — спросил я. Дик, подумав, твердо ответил: «Нет».
С тех пор прошло уже два года, но эпизод не выходил у меня из головы. И вот представилась возможность познакомиться с тем, какие сведения о Советском Союзе получают ученики одной из лондонских школ. Школа имени Эрнеста Бевина, сразу поясню, не совсем типичная, поскольку история нашей страны в XX столетии преподается там как профилирующий предмет и служит темой сочинений на экзаменах, где самые способные ученики получают аттестаты с отметкой «Эй-левл» (повышенный уровень).
Это не значит, конечно, что нельзя держать испытаний, скажем, по математике, химии или английскому языку. Чем больше вы сдали экзаменов на «Эй-левл», тем больше шансов попасть в университет или институт. Но предполагается, что если ученик все же решит сдавать историю (ему предоставлена возможность выбрать предмет), то лучше всего он должен быть подготовлен по истории СССР.
Барри Джефферсон, спокойный, неторопливый преподаватель, ведущий историю, объясняет, что их школа — не единственная. Несколько других в Лондоне тоже отводят много времени изучению СССР.
— Под каким же углом вы ведете преподавание?
Барри помолчал. Видно, вопрос был для него непростой.
— Стараюсь привить моим подопечным непредвзятый подход. А это нелегко. С одной стороны, Россия за какие-нибудь 50 лет прошла путь, на который другим государствам, в частности Англии, потребовались века. Ошибки, сбои были неизбежны. Нужно верно, не впадая в крайности,
объяснять все это. А с другой стороны, пресса, телевидение
обрабатывают молодежь в антисоветском духе. Учебники
тоже составлены тенденциозно. Я не считаю себя «просоветски настроенным». Но когда в пособиях СССР изображается как агрессор, а США — как держава, которая его «сдерживает», то с такой оценкой никак не могу согласиться. Так же как и с преуменьшением роли Советского Союза в разгроме фашизма. Когда мы изучаем период войны, я стараюсь довести до сознания моих слушателей, что советский народ спас западные демократии от порабощения, — заключил Джефферсон.
Я хотел, было спросить его, как все это воспринимают ученики, но решил, что не стоит опережать события. Ведь мне предстояла встреча с пяти- и шестиклассниками, т. е. с ребятами 16—18-летнего возраста, которые заканчивают среднее образование. На беседу собрались лучшие ученики — те, кто готовился к экзаменам на повышенный уровень.
Не берусь утверждать, что сумел досконально выяснить их взгляды. В конце концов, дискуссия длилась всего час и в ней приняло участие лишь пятеро самых бойких парней из 15 присутствовавших...
|
