|
В связи с размещением американских крылатых ракет «Томагавк» на Британских островах особенно интенсивная слежка установлена за сторонниками мира. Практически ни один активист борьбы против ракет не избежал внимания спецслужб. Так, Джоан Раддок, которая несколько лет была председателем движения за ядерное разоружение, обнаружила, что, постукивая по трубке телефона, она может запустить пленку встроенного в аппарат магнитофона, где записан ее предыдущий разговор. Что касается рядовых участников движения, то к ним спецслужбы нередко применяют методы откроЕенного шантажа. Характерен эпизод, происшедший с домохозяйкой М. Хэйг из Бирмингема, которая осмелилась написать в городскую газету письмо, осуждающее американские «томагавки». После этого полиция завела на нее дело о «неуплате долгов» и несколько раз посылала констеблей для проведения «расследования», хотя никаких долгов за г-жой Хэйг не числилось.
Настоящим знамением времени стали гонения на тред-юнионы. Разработав законы, запрещающие политические забастовки и забастовки солидарности, тори развернули атаку на самые боевые и хорошо организованные отряды рабочего класса — на печатников, железнодорожников, шахтеров. Под особенно интенсивным огнем оказались горняки. С помощью осведомителей и перехвата телефонных переговоров полиция узнавала адреса предприятий, к которым направлялись пикеты, задерживала бастующих на шоссейных дорогах, лишая их права свободно передвигаться по стране. Замаскированные под шахтеров агенты особого отдела проникали в ряды пикетов, провоцировали столкновения у шахт и электростанций, которые давали повод для новых арестов. Число арестованных за время стачки превысило шесть тысяч человек.
Так консервативные лидеры показали свое подлинное лицо. Выступая на международных форумах с фарисейскими проповедями по поводу необходимости соблюдать свободы и права человека, они, как отмечал лейбористский парламентарий А. Бенн, у себя дома создают такую атмосферу, при которой главным фактором внутриполитической жизни стали подозрения и страх попасть в черные списки, составленные службой безопасности.
Звон разбитого стекла. Растерянные лица родителей, которые пытаются успокоить ребятишек. На улице — гогочущая толпа юнцов, малюющих на стенах свастику и вскидывающих руки в нацистском приветствии. Осада длится уже несколько часов. В окна летят булыжники, с улицы горланят: «Свиньи, убирайтесь, не то хуже будет!» Глава семьи связывается по телефону с полицией, просит помощи. Но блюстители порядка не торопятся. Действие происходило в наши дни, точнее говоря, 25 января 1982 года. Место событий — Лондон, район Истэнд.
На погромы репортеров не приглашают. Вероятно, никто, кроме очевидцев, никогда и не узнал бы о случившемся, если бы 15-летняя девушка по имени Назрин, которая находилась в осажденном доме, не изложила пережитое в дневнике. Первая запись появилась в нем вскоре после того, как Назрин и ее родители, азиатского происхождения, купили в рассрочку новый дом в Истэнде.
|
