|
Три десятка лет спустя после окончания войны, когда правительственные архивы были частично рассекречены, стало известно, что британская разведка, в руки которой попала шифровальная машина германского командования, могла читать его кодированные сигналы. Секретный центр в Лондоне, где работали эксперты по дешифровке, назывался «Ультра». И вот, ознакомившись в архиве с деятельностью «Ультра», писатель А. Кейв-Браун, а затем многие английские газеты стали утверждать, что за сорок восемь часов до налета на Ковентри эта организация информировала о нем У. Черчилля. Тем не менее не было предпринято никаких мер, чтобы усилить оборону города и эвакуировать население. В чем дело? Кейв-Браун доказывал, что премьер сознательно принес Ковентри в жертву ради того, чтобы не вызвать сомнений у немцев в надежности их кодов.
Книга Кейв-Брауна породила бурную полемику в печати. Как-никак речь шла о репутации главы военного правительства Англии. Не минуло и трех лет, как вышла в свет официальная история британской разведки, авторы которой решительно вступились за Черчилля. Проанализировав донесения «Ультра», они пришли к выводу, что Уайтхолл действительно за несколько дней узнал об операции «Лунная соната». Однако эксперты не смогли точно указать ни даты, ни района, на который намечался налет. Да это и неудивительно если учесть, что Ковентри значился в фашистских документах под кодовым названием «Корн».
Впрочем, каков бы ни был окончательный вердикт истории в этом споре, истина состоит в том, что гитлеровцам не удалось достичь поставленной цели — ни паники, ни тем более бунтов в городе не было. Уже на следующий день на военных заводах, расположенных на окраине, возобновилось производство. А когда вермахт развернул подготовку к нападению на СССР, число самолетов, пиратствовавших в небе Англии, сразу уменьшилось...
«После 22 июня 1941 года мы все жадно ловили в газетах, по радио сообщения с Восточного фронта. Ведь там, это было совершенно очевидно, решалась судьба не только России, но и Британии,— рассказывал Ходг-кинсон.— Поэтому, когда в разных городах стали проводиться сборы средств в помощь Красной Армии, Ковентри сразу же поддержал это движение. Мы собрали пятнадцать тысяч фунтов стерлингов — немалую по тем временам сумму — и передали ее советским представителям».
Мой седовласый собеседник перешел уже за черту возраста, который принято называть средним. Что ни говорите, девятый десяток разменял. Но по сей день активен: водит и даже сам ремонтирует автомобиль, встречается со сторонниками мира, обменивается письмами с волгоградцами.
Спрашиваю, когда завязалась связь с городом на Волге. Давно, говорит, еще в 1941 году. От имени военного комитета Джордж отправил на Волгу приветствие, получил ответное послание. Так и начались контакты, которые были потом закреплены договоренностью о породнении двух городов.
У Джона Мура, секретаря здешнего отделения Общества британско-советской дружбы, мне удалось познакомиться с посланием сталинградских женщин женщинам Ковентри. Три пожелтевшие от времени страницы машинописного текста на русском языке. Дату разобрать трудно, но, судя по сопроводительной записке английского почтового цензора, письмо было отправлено в марте или апреле 1942 года.
Этот документ невозможно читать без волнения. В каждой строке его запечатлены чувства защитниц города-героя, все помыслы которых направлены к одной цели: как остановить фашистов, рвавшихся к Волге, как приблизить день победы над общим врагом Советского Союза и Англии. На письме стоят подписи четырнадцати членов Сталинградского горсовета.
|
