|
Но вернемся в театр, где дают «Генриха V», открывшего шекспировский сезон 1984 года. Тревожно звучат трубы, бьют барабаны, и у занавеса цвета вороненой стали хор поет: «Теперь вся наша молодежь в огне, наряды шелковые в сундуках, и оружейники теперь в почете; о славе помыслы в груди у всех».
Напомним, что «Генрих V» стоит особняком в творчестве Шекспира. Пожалуй, ни одна другая пьеса столь откровенно не пронизана риторикой, прославляющей солдатскую доблесть. Характерно, что эта хроника в годы второй мировой войны была экранизирована, причем в амплуа молодого короля, который ведет англичан в бой, выступал Лоуренс Оливье. Пафос этого произведения был созвучен настроениям страны, участвовавшей во всемирной битве с фашизмом.
И вот после длительного перерыва шекспировский театр вновь обращается к эпохе Столетней войны. Чем же вызван выбор этой драмы? Не решил ли режиссер Адриан Нобл так «осовременить» ее, чтобы зритель усмотрел в истории вторжения Генриха V во Францию и его триумфа на поле боя намек на победу английского оружия в колониальной войне из-за Фолклендских (Мальвинских) островов? Пусть такая параллель не покажется читателю странной — ведь почти все критики соотносили спектакль с событиями, пережитыми страной во время недавнего конфликта с Аргентиной.
Еще не так давно, до первой мировой войны, английская аристократия считала зазорным распахивать ворота своих загородных поместий для публики. Но времена изменились. Нынче многие из них превращены в музеи. Обычно хозяин там продолжает жить, оставляя себе этаж или несколько комнат. Остальное открыто для посетителей. Так обстоят дела и в Лутон Ху, который славится не столько архитектурой, сколько коллекцией картин и антиквариата, собранной сэром Джулиусом Уэрнером, который купил поместье в 1903 году.
Эта коллекция описана во многих туристских путеводителях по Англии, но о том, что семейство Уэрнеров узами крови связано с родом А. С. Пушкина, там не говорится ни слова. Поэтому, признаюсь, я находился в полном неведении на сей счет. Конечно, попадись на глаза книжка советского исследователя В. Русакова «Потомки А. С. Пушкина», я обязательно обратил бы внимание на фамилию Уэрнер, осматривая усадьбу. Но тогда о существовании книжки мне не было известно, и, наверно, я бы вернулся с экскурсии, считая, что познакомился еще с одним интересным английским музеем, и только. От такой неудачи уберегла беседа с Чарльзом Джонстоном, который выпустил несколько лет назад свой перевод «Евгения Онегина». Сэр Чарльз, заметим, не считает себя профессиональным литератором. Он многие годы посвятил дипломатической службе и, лишь выйдя на пенсию, решил заняться переводами наших классиков, благо жена, русского происхождения, могла в этом помочь. И представьте, его «Евгений Онегин» оказался лучшим стихотворным переводом романа на английский язык. Рассказывая о работе, сэр Чарльз упомянул и о том, что его жена состоит в дальнем родстве с покойной леди Зия Уэрнер, правнучкой Пушкина.
Остальное, как говорится, было делом техники. Звоню в Лутон Ху, и куратор музея подтверждает: действительно, нынешний хозяин усадьбы Николас Филипс и его четыре сестры являются потомками Пушкина по материнской линии. Можно ли встретиться с г-ном Филипсом? Напишите нам письмо, отвечает куратор, тогда все устроится. И вот два месяца спустя я еду на интервью с прапраправнуком Пушкина.
|
