|
Наконец решаюсь задать вопрос, который, думаю, больше всего волнует почитателей поэта. Не сохранилось ли в семье писем, записей Пушкина, принадлежавших ему вещей? Или, может быть, вы знаете от родни какие-то предания о Пушкине, передающиеся из поколения в поколение?
Мой тридцатипятилетний собеседник качает головой.
— Увы, не знаю. Вы же помните: Наталье Пушкиной не исполнилось и года, когда погиб поэт. Она могла со ставить представление об отце только по рассказам да по его произведениям. Поэтому прямых воспоминаний не сохранилось. Моя бабушка, леди Зия, конечно, представляла, как выглядела младшая дочь Пушкина. Но когда сюда прислали из Советского Союза неизвестную ей фотографию Натальи, бабушка с радостью убедилась, что ее дочь (моя мать) очень похожа на Наталью Александровну Пушкину.
— А как насчет рукописей Александра Сергеевича?
— Мне известно, что у моего прадеда, великого князя Михаила, были письма Пушкина, оставшиеся после смерти его жены, внучки Александра Сергеевича. Дело было в 20-х годах. Прадед нуждался в деньгах и продал их знатоку и собирателю автографов балетмейстеру С. Лифарю. Эти письма находятся и сейчас у С. Лифаря, во Франции.
Здесь я должен прервать изложение интервью и кое-что пояснить.
О том, что десять писем поэта находятся или находились до последнего времени в Париже, наши пушкинисты знают. В частности, в упоминавшейся книге В. Русакова говорится, что великий князь Михаил продал письма театральному деятелю С. П. Дягилеву, от которого они перешли к С. Лифарю.
О чем письма, кому предназначались? Все они были адресованы Наталье Николаевне Гончаровой, невесте и будущей жене поэта. С ними можно познакомиться в полном собрании сочинений А. С. Пушкина. Таким образом, содержание рукописей не является секретом. Но подлинники остаются за границей, и нас не может не волновать судьба этих реликвий. Вот что говорит по этому поводу Николас Филипс:
— Лифарь предложил нашему музею приобрести эти письма за высокую цену. У нас таких средств нет. Мы в ответ попросили Лифаря завещать письма нашему музею, но согласия не получили. Лифарь обратился в Америку, намереваясь продать рукописи Пушкина за огромные деньги музеям или частным коллекциям. Чем именно за кончились эти переговоры, не знаю. Но мне известно, что специалисты, занимающиеся торговлей предметами искусства и старины, держат пушкинские документы в поле зрения.
— А не приходилось ли г-ну Филипсу слышать о по таенном дневнике Пушкина?
Напомним, что само существование этого дневника долгое время служит предметом споров среди пушкинистов. Правомерно ли было обращаться с таким вопросом к человеку, который хоть и является далеким потомком Александра Сергеевича, но к изучению его наследия никакого отношения не имеет? Думаю, вопрос был не только правомерен, но просто необходим.
|
