|
Байроны, к которым аббатство перешло в 1540 году, неоднократно перестраивали его. Впрочем, к моменту, когда будущий бард стал владельцем, имение представляло собой зрелище полного запустения. Дело в том, что барон Байрон в пятом колене, по прозвищу Злой Лорд, от которого мальчик унаследовал поместье, намеренно привел его в состояние упадка, желая досадить родне. Он хотел, чтобы его наследникам ничего не осталось, и немало преуспел в этом.
Деревья были вырублены. В холле и кабинете держали скот. Большая трапезная походила на сеновал. Как говорили, во всем замке была единственная комната, где крыша не пропускала дождевые струи. В ней-то и умер Злой Лорд.
Короче, дом был непригоден для жилья. Матери Байрона пришлось сдать поместье в аренду, а мальчика временно поселить в Ноттингеме. Обо всем этом охотно рассказывала мне Памела Вуд, куратор музея в Ньюстеде. По ее словам, работникам музея пришлось приложить немало сил для того, чтобы собрать под его крышей личные вещи поэта: ведь после его смерти они попали либо в руки родственников, либо частных коллекционеров, либо просто случайных людей.
Многое сделать уже удалось. В спальне и комнате для одевания стоит та самая мебель, которой пользовался великий отпрыск рода Байронов. Среди вещей выделяется позолоченная кровать с четырьмя столбиками и навесом и круглый стол, на котором, как говорят, были написаны «Английские барды». Под стеклом — письма, рукописи. Обеденный зал с его декоративными дубовыми перекрытиями, портретом поэта, креслами вычурной работы, шкурой медведя на полу выглядит, пожалуй, куда роскошней, чем в 1808 году, когда хозяин наконец смог вернуться в подремонтированный Ньюстед.
Юный Байрон вел тогда образ жизни холостяка-аристократа. Часто принимая друзей, он устраивал костюмированные балы, облачаясь то в одеяния турок, то в робы августинских монахов. В те годы модно было подражать средневековым ритуалам. И вот когда в саду был найден череп, из него выточили чашу и во время вечеринок передавали ее с вином по кругу. Окрестные мещане роптали, говорили, что в Ньюстеде поселился новый «злой лорд».
На самом деле Байрон, конечно, совсем не походил на своего мрачного родича. Приступы глубокой меланхолии были ему свойственны, это верно. Но никак нельзя считать их определяющей чертой характера. Напротив, в юности Байрон в кругу симпатичных ему людей был раскован, много шутил и смеялся. Кстати, знакомство с поместьем раскрывает еще один штрих в его психологическом портрете: любовь к животным. В аббатстве было много собак. Во дворе стоит надгробие любимому ньюфаундленду по кличке Боутсвейн, на смерть которого поэт написал трогательную эпитафию: «Около этого места покоятся останки того, кто обладал красотой без тщеславия, силой без наглости, храбростью без свирепости и всеми добродетелями человека без его пороков».
|
